«Казнить нельзя помиловать»
Данная статья будет посвящена размышлению автора о феномене "вневременных людей", предметом изучения которых были такие Великие мыслители, как И.А.Крылов, М.Е.Салтыков-Щедрин, Н.В.Гоголь, А.С.Пушкин, Д.Р.Киплинг, Г.-Х.Андерсен, Ф.М.Достоевский, М.А.Булгаков, Ю.Н.Дружков, Н.Н.Носов, Э.А.Рязанов
Кто они эти "вневременные люди" и каков их портрет в настоящее время, в цифровую эпоху?
Как с ними взаимодействовать и контактировать, как к ним следует правильно относиться и где же поставить для них запятую в фразе "Казнить нельзя помиловать"?
_____
- Теперь у меня будет своё собственное племя, и я буду целый день водить его по деревьям!
- Что это за новая глупость, маленький выдумщик? – спросила Багира.
- Да, и бросать ветками и грязью в старого Балу, - продолжал Маугли. – Они мне это обещали… Ай!
- Вуу! – Большая лапа Балу смахнула Маугли со спины пантеры и, лёжа между передними лапами медведя, Маугли понял, что тот сердится. – Маугли, - сказал Балу, - ты разговаривал с Бандар-Логами, Обезьяньим Народом?
Маугли взглянул на Багиру – не сердится ли она тоже – и увидел, что глаза пантеры стали жёстки, как два изумруда.
- Ты водишься с Обезьяньим Народом – с серыми обезьянами, с народом, не знающим Закона, с народом, который ест всё без разбора? Как тебе не стыдно?
- Балу ударил меня по голове, - сказал Маугли (он всё ещё лежал на спине), - и я убежал, а серые обезьяны спустились с дерева и пожалели меня. А другим было всё равно. – Он слегка всхлипнул.
- Жалость Обезьяньего Народа! – фыркнул Балу. – Спокойствие горного потока! Прохлада летнего Зноя! А что было потом, детёныш человека?
- А потом… потом они дали мне орехов и всякой вкусной еды, а потом взяли меня на руки и унесли на вершины деревьев и говорили, что я им кровный брат, только что бесхвостый, и когда-нибудь стану их вожаком.
- У них не бывает вожака, - сказала Багира. – Они лгут. И всегда лгали.
- Они были очень ласковы со мной и просили приходить еще. Почему вы меня никогда не водили к Обезьяньему Народу? Они ходят на двух ногах, как и я. Они не дерутся жёсткими лапами. Они играют целый день… Пусти меня, скверный Балу, пусти меня! Я опять пойду играть с ними.
- Слушай, детёныш! – сказал медведь, и голос его прогремел, как гром в жаркую ночь. – Я научил тебя Закону Джунглей – общему для всех народов джунглей, кроме Обезьяньего Народа, который живет на деревьях. У них нет Закона. У них нет своего языка, одни только краденые слова, которые они перенимают у других, когда подслушивают и подсматривают, и подстерегают, сидя на деревьях. Их обычаи – не наши обычаи. Они живут без вожака. Они ни о чем не помнят. Они болтают и хвастают, будто они великий народ и задумали великие дела в джунглях, но вот упадет орех, и они уже смеются и всё позабыли. Никто в джунглях не водится с ними. Мы не пьем там, где пьют обезьяны, не ходим туда, куда ходят обезьяны, не охотимся там, где они охотятся, не умираем там, где они умирают. Разве ты слышал от меня хотя бы слово о Бандар-Логах?
- Нет, - ответил Маугли шёпотом, потому что лес притих, после того как Балу кончил свою речь.
- Народ Джунглей не хочет их знать и никогда про них не говорит. Их очень много, они злые, грязные, бесстыдные и хотят только того, чтобы Народ Джунглей обратил на них внимание. Но мы не замечаем их, даже когда они бросают орехи и сыплют грязь нам на голову.
Не успел он договорить, как целый дождь орехов и сучьев посыпался на них с деревьев; послышался кашель, визг и сердитые скачки высоко над ними, среди тонких ветвей.
- С Обезьяньим Народом запрещено водиться, - сказал Балу, - запрещено Законом. Не забывай этого!
- Да, запрещено, - сказала Багира. – Но я всё-таки думаю, что Балу должен был предупредить тебя.
- Я?.. Я? Как могло мне прийти в голову, что он станет водиться с такой дрянью? Обезьяний Народ! Тьфу!
Снова орехи дождём посыпались им на голову, и медведь с пантерой убежали, захватив с собой Маугли. Балу говорил про обезьян сущую правду. Они жили на вершинах деревьев, а так как звери редко смотрят вверх, то обезьянам и Народу Джунглей не приходилось встречаться. Но если обезьянам попадался в руки больной волк, или раненый тигр, или медведь, они мучили слабых и забавы ради бросали в зверей палками и орехами, надеясь, что их заметят. Они поднимали вой, выкрикивая бессмысленные песни, звали Народ Джунглей к себе на деревья драться, заводили из-за пустяков ссоры между собой и бросали мёртвых обезьян где попало, напоказ всему Народу Джунглей. Они постоянно собирались завести и своего вожака, и свои законы и обычаи, но так и не завели, потому что память у них была короткая, не дальше вчерашнего дня. В конце концов они помирились на том, что придумали поговорку: «Все джунгли будут думать завтра так, как обезьяны думают сегодня», и очень этим утешались. Никто из зверей не мог до них добраться, и никто не обращал на них внимания – вот почему они так обрадовались, когда Маугли стал играть с ними, а Балу на него рассердился.
Никакой другой цели у них не было – у обезьян никогда не бывает цели, - но одна из них придумала, как ей показалось, забавную штуку и объявила всем другим, что Маугли может быть полезен всему их племени, потому что умеет сплетать ветви для защиты от ветра, и если его поймать, то он научит этому и обезьян. Разумеется, Маугли, как сын лесоруба, многое знал, сам не помня откуда, и умел строить шалаши из хвороста, сам не зная, как это у него получается. А Обезьяний Народ, подглядывая за ним с деревьев, решил, что это занятная игра. На этот раз, говорили обезьяны, у них и вправду будет вожак и они станут самым мудрым народом в джунглях, таким мудрым, что все их заметят и позавидуют им. И потому они тихонько крались за Балу и Багирой, пока не наступило время полуденного отдыха и Маугли, которому было очень стыдно, не улёгся спать между пантерой и медведем, решив, что больше не станет водиться с Обезьяньим Народом.
И тут сквозь сон он почувствовал чьи-то руки на своих плечах и ногах – жёсткие, сильные, маленькие руки, - потом хлестанье веток по лицу, а потом он в изумлении увидел сквозь качающиеся вершины землю внизу и Балу, который глухо ревел, будя джунгли, а Багира прыжками поднималась вверх по стволу дерева, оскалив сплошные белые зубы. Обезьяны торжествующе взвыли и перескочили вверх на тонкие ветки, куда Багира побоялась лезть за ними.
- Она нас заметила! Багира нас заметила! Все джунгли восхищаются нашей ловкостью и нашим умом! – кричали обезьяны.
Потом они пустились бегом…(описание похищения Маугли)
Первое время он боялся, что его уронят, потом обозлился, но понял, что бороться нельзя, потом начал думать. Прежде всего нужно было послать о себе весточку Багире и Балу
(от автора. Далее следует описание того, как Маугли заметил коршун Чиль и тот, сказав Заветное Слово, попросил его «дать о нём знать Багире и Балу».
- Им не уйти далеко, - сказал он (Чиль) посмеиваясь. – Обезьяны никогда не доделывают того, что задумали. Всегда они хватаются за что-нибудь новое, эти Бандар-Логи. На этот раз, если я не слеп, они наживут себе беду: ведь Балу не птенчик, да и Багира, сколько мне известно, умеет убивать не одних коз.
И паря в воздухе, он покачивался на крыльях, подобрав под себя ноги, и ждал.
А в это время Балу и Багира были вне себя от ярости и горя. (небольшой пропуск)
- Почему ты не предостерёг Маугли? – заворчала она на бедного Балу, который припустился неуклюжей рысью в надежде догнать обезьян. – Что пользы бить детёныша до полусмерти, если ты не предостерёг его?
- Скорей! О, скорей! Мы… мы ещё догоним их, быть может! – задыхался Балу.
(от автора. Багира ворчит на Балу, а тот сокрушается и воет от горя)… - О, Маугли, Маугли, зачем я не остерёг тебя против Обезьяньего Народа, зачем я бил тебя по голове? Я, может, выбил сегодняшний урок из его головы, и мальчик теперь один в джунглях и забыл Заветные Слова!
Балу обхватил голову лапами и со стоном закачался взад и вперед.
- Не так давно он сказал мне правильно все слова, - сердито заметила Багира. – Балу, ты ничего не помнишь и не уважаешь себя. Что подумали бы джунгли, если бы я, черная пантера, каталась и выла, свернувшись клубком, как дикобраз Сахи?
- Какое мне дело до того, что подумают джунгли! Мальчик, может быть, уже умер!
- Если только они не бросят его с дерева забавы ради и не убьют со скуки, я не боюсь за детёныша. Он умён и всему обучен, а главное – у него такие глаза, которых боятся все джунгли. Но всё же (и это очень худо) он во власти Бандар-Логов, а они не боятся никого в джунглях, потому что живут высоко на деревьях. – Багира задумчиво облизала переднюю лапу.
- И глуп же я! О толстый бурый глупец, пожиратель кореньев! – простонал Балу, вдруг выпрямляясь и отряхиваясь. – Правду говорит дикий слон Хатхи: «У каждого свой страх», а они, Бандар-Логи, боятся Каа, горного удава. Он умеет лазить по деревьям не хуже обезьян. По ночам он крадет у них детенышей. От одного звука его имени дрожат их гадкие хвосты. Идём к нему!
- Чем может Каа помочь нам? Он не нашего племени, потому что безногий, и глаза у него презлые, - сказала Багира.
- Он очень стар и очень хитер. Кроме того, он всегда голоден, - с надеждой сказал Балу, - Пообещаем ему много коз.
- Он спит целый месяц, после того как наестся. Может быть, спит и теперь, а если не спит, то может и не захочет принять от нас коз в подарок.
Багира плохо знала Каа и потому относилась к нему подозрительно.
- Тогда мы с тобой вместе могли бы уговорить его, старая охотница.
Тут Балу потёрся о Багиру выцветшим бурым плечом, и они вдвоем отправились на поиски горного удава Каа.
(от автора. Следует описание встречи медведя с пантерой и горного удава)
- Мы… мы гонимся сейчас за Бандар-Логами, - сказал Балу и поперхнулся, потому что впервые на его памяти обитателю джунглей приходилось признаваться в том, что ему есть дело до обезьян.
- И конечно, не какой-нибудь пустяк ведёт двух таких охотников – вожаков у себя в джунглях – по следам Бандар-Логов, - учтиво ответил Каа, хотя его распирало от любопытства.
- Право. – начал Балу, - я всего-навсего старый и подчас неразумный учитель Закона у Сионийских Волчат, а Багира…
- … есть Багира, - сказала черная пантера и закрыла пасть, лязгнув зубами: она не признавала смирения. – Вот в чём беда, Каа: эти воры орехов и истребители пальмовых листьев украли у нас человеческого детёныша, о котором ты, может быть, слыхал.
- Я слышал что-то от Сахи (иглы придают ему нахальство) про детёныша, которого приняли в Волчью Стаю, но не поверил. Сахи слушает одним ухом, а потом перевирает всё, что слышал.
- Нет, это правда. Такого детёныша еще не бывало на свете, - сказал Балу. – Самый лучший, самый умный и самый смелый человеческий детёныш, мой ученик, который прославит имя Балу на все джунгли, от края до края. А кроме того, я… мы… любим его, Кака!
- Тс! Тс! – отвечал Каа, ворочая головой направо и налево. – Я тоже знавал, что такое любовь. Я мог бы рассказать вам не одну историю…
- Это лучше потом, как-нибудь в ясную ночь, когда мы все будем сыты и сможем оценить рассказ по достоинству, - живо ответила Багира. – Наш детёныш теперь в руках у Бандар-Логов, а мы знаем, что из всего Народа Джунглей они боятся одного Каа.
- Они боятся одного меня! И недаром, - сказал Каа. – Болтуньи, глупые и хвастливые, хвастливые, глупые болтуньи – вот каковы эти обезьяны! Однако вашему детёнышу нечего ждать от них добра. Они рвут орехи, а когда надоест, бросают их вниз. Целый день они носятся с веткой, будто обойтись без неё не могут, а потом ломают её пополам. Вашему детёнышу не позавидуешь. Кроме того, они называли меня… жёлтой рыбой, кажется?
- Червяком, червяком. Земляным червяком, - сказала Багира, - и еще разными кличками. Мне стыдно даже повторять.
- Надо их проучить, чтобы не забывались, когда говорят о своём господине! Ааа-ссп! Чтобы помнили получше! Так куда же они побежали с детёнышем?
(от автора. Далее коршун Чиль сориентировал их. Они тут же отправились в Холодные Берлоги).
Обезьяний Народ в Холодных Берлогах вовсе не думал о друзьях Маугли. Они притащили мальчика в заброшенный город и теперь были очень довольны собой. (от автора. Описание города пропускаю)
Обезьяны называли это место своим городом и делали вид, будто презирают Народ Джунглей за то, что он живет в лесу. И всё-таки они не знали, для чего построены все эти здания и как ими пользоваться. Они усаживались в кружок на помосте в княжеской зале совета, искали друг у дружки блох и играли в людей: вбегали в дома и опять выбегали из них, натаскивали куски штукатурки и всякого старья в угол и забывали, куда они всё это спрятали; дрались и кричали, нападая друг на друга, потом разбегались играть по террасам княжеского сада, трясли там апельсиновые деревья и кусты роз для того только, чтобы посмотреть, как посыплются лепестки и плоды. Они обегали все переходы и тёмные коридоры во дворце и сотри небольших тёмных покоев, но не могли запомнить, что они уже видели, а чего еще не видели, и шатались везде поодиночке, попарно или кучками, хвастаясь друг перед другом, что ведут себя совсем как люди. Они пиши из водоёмов и мутили в них воду, потом дрались из-за воды, потом собирались толпой и бегали по всему городу крича:
- Нет в джунглях народа более мудрого, доброго, ловкого, сильного и кроткого, чем Бандар-Логи!
Потом всё начиналось снова, до тех пор пока им не надоедал город, и тогда они убегали на вершины деревьев, всё ещё не теряя надежды, что когда-нибудь Народ Джунглей заметит их.
Маугли, воспитанный в Законе Джунглей, не понимал такой жизни, и она не нравилась ему. Обезьяны притащили его в Холодные Берлоги уже к вечеру, и, вместо того чтобы лечь спать, как сделал бы сам Маугли после долгого пути, они схватились за руки и начали плясать и распевать свои глупые песни. Одна из обезьян произнесла речь перед своими друзьями и сказала им, что захват Маугли в плен отмечает начало перемены в истории Бандар-Логов, потому что теперь Маугли покажет им, как надо сплетать ветви и тростники для защиты от холода и дождя.
Маугли набрал лиан и начал их сплетать, а обезьяны попробовали подражать ему, но через несколько минут им это наскучило, и они стали дёргать своих друзей за хвосты и, кашляя, скакать на четвереньках.
- Мне хочется есть,– сказал Маугли. – Я чужой в этих местах – принесите мне поесть или позвольте мне поохотиться.
Двадцать или тридцать обезьян бросились за орехами и дикими плодами для Маугли, но по дороге они подрались, а возвращаться с тем, что у них осталось, не стоило труда. Маугли обиделся и рассердился, не говоря уже о том, что был голоден, и долго блуждал по пустынным улицам, время от времени испуская Охотничий Клич Чужака, но никто ему не ответил, и Маугли понял, что он попал в очень дурное место.
«Правда всё то, что Балу говорил о Бандар-Логах, - подумал он про себя. – У них нет ни Закона, ни Охотничьего Клича, ни вожаков – ничего, кроме глупых слов и цепких воровских лап. Так что если меня тут убьют или я умру голодной смертью, то буду сам виноват. Однако надо что-нибудь придумать и вернуться в мои родные джунгли. Балу, конечно, побьёт меня, но это лучше, чем ловить дурацкие розовые лепестки вместе с Бандар-Логами».
Как только он подошёл к городской стене, обезьяны сейчас же оттащили его обратно, говоря что он сам не понимает, как ему повезло, и стали щипать его, чтобы он почувствовал к ним благодарность. Он стиснул зубы и промолчал, но всё-таки пошёл с громко вопившими обезьянами на террасу, где были водоёмы из красного песчаника, наполовину полные дождевой водой. (от автора. Пропуск)
Обиженный, сонный и голодный Маугли всё же не мог не смеяться, когда обезьяны начинали в двадцать голосов твердить ему, как они мудры, сильны и добры и как он неразумен, что хочет с ними расстаться.
- Мы велики! Мы свободны! Мы достойны восхищения! Достойны восхищения, как ни один народ в джунглях! Мы все так говорим, - значит это правда! – кричали они. – Сейчас мы тебе расскажем про себя, какие мы замечательные, раз ты нас слушаешь и можешь передать наши слова Народу Джунглей, чтобы в будущем он обращал на нас внимание.
Маугли с ними не спорил, и сотни обезьян собрались на террасе послушать, как их говоруны будут петь хвалы Бандар-Логам, и когда болтуньи-обезьяны останавливались, чтобы перевести дух, остальные подхватывали хором:
- Это правда, мы все так говорим!
Маугли кивал головой, моргал глазами и поддакивал, когда его спрашивали о чем-нибудь, и голова у него кружилась от шума.
«Шакал Табаки, должно быть, перекусал их всех. – думал он про себя, - и они теперь взбесились.
Это у них бешенство, «дивани». Неужели они никогда не спят? Вот сейчас это облако закроет луну. Если оно большое, я бы успел убежать в темноте. Но я устал».
За этим самым облаком следили два верных друга в полузасыпанном рву под городской стеной. Багира и Каа, зная, как опасны обезьяны, когда их много, выжидали, чтобы не рисковать понапрасну. Обезьяны ни за что не станут драться, если их меньше сотни против одного, а в джунглях мало кому нравится такой перевес.
(от автора. Каа и Багира распределись перед нападением и обезьяны их заметили)
- Она тут одна! Убьём её! Убьём!
Клубок дерущихся обезьян, кусаясь, царапаясь, дёргая и терзая Багиру, сомкнулся над ней, а пять или шесть обезьян крепко ухватили Маугли, подтащили его к стене беседки и впихнули пролом купола. (от автора. Пропуск)
- Посиди тут, - кричали обезьяны, - пока мы не убьём твоих приятелей! А после мы поиграем с тобой, если Ядовитый Народ оставит тебя в живых!
- Мы с вами одной крови, я и вы! – быстро шепнул Маугли Змеиное Слово.
(от автора. Пропуск)…
…Багира «рвалась и металась взад и вперед, задыхаясь под кучей навалившихся на нее обезьян. Впервые со дня своего рождения Багира дралась не на жизнь, а на смерть.
(от автора. Прибежал Балу)…
- Багира, - кричал он, - я здесь! Я лезу вверх! Я спешу! Камни скользят у меня из-под ног! Дайте мне только до вас добраться, о вы, подлые Бандар-Логи!
(от автора. Медведь стал драться, а Багира прыгнула в воду)
Пантера лежала в воде, выставив только голову, и жадно ловила ртом воздух, а обезьяны, стоя в три ряда на красных ступенях, приплясывали от злобы на месте, готовые наброситься на неё со всех сторон разом, если она выйдет из воды на помощь Балу.
(от автора. Помощь от Каа)
Каа только что перевалился через западную стену и с такой силой рухнул на землю, что большой камень свалился в ров. (от автора. Пропуск). Тем временем Балу продолжал бой, и обезьяны вопили над водоёмом вокруг Багиры, и нетопырь Манг, летая взад и вперед, разносил по джунглям вести о великой битве, так что затрубил даже дикий слон Хатхи. Далеко в лесу просунулись отдельные стайки обезьян, и помчались по верхушкам деревьев к Холодным Берлогам на помощь своим родичам, и шум битвы разбудил дневных птиц, на много миль вокруг.
Тогда Каа двинулся быстро, напрямик, горя жаждой убийства. Вся сила удава – в тяжком ударе головой, удвоенном силой и тяжестью всего тела. (от автора. Пропуск).
Первый удар, направленный прямо в гущу обезьян, окружавших Балу, был нанесён молча, с закрытым ртом, а второго удара не понадобилось. Обезьяны бросились врассыпную с криком:
- Каа! Это Каа! Бегите! Бегите!
Не одно поколение обезьян воспитывалось в страхе и вело себя примерно, наслушавшись от старших рассказов про Каа, ночного вора, который умел проскользнуть среди ветвей так бесшумно, как растёт мох, и утащить самую сильную обезьяну. (от автора. Пропуск).
Обезьяны боялись Каа больше всего на свете, ибо ни одна из них не знала пределов его силы, ни одна не смела взглянуть ему в глаза и ни одна не вышла живой из его объятий. И потому, дрожа от страха, они бросились на стены и на крыши домов, а Балу глубоко вздохнул от облегчения. Шерсть у него была гораздо гуще, чем у Багиры, но и он сильно пострадал в бою. И тут Каа, впервые раскрыв пасть, прошипел одно долгое, свистящее слово, и обезьяны, далеко в лесу, спешившие на помощь к Холодным Берлогам, замерли на месте, дрожа так сильно, что ветви под их тяжестью согнулись и затрещали. Обезьяны на стенах и крышах домов перестали кричать, в городе стало тихо, и Маугли услышал, как Багира отряхивает мокрые бока, выйдя из водоёма. Потом снова поднялся шум. Обезьяны полезли выше на стены, уцепились за шеи больших каменных идолов и визжали, прыгая по зубчатым стенам, а Маугли, приплясывая на месте, приложился глазом к ажурной резьбе и начал ухать по-совиному, выражая этим презрение и насмешку.
- Достанем детёныша из западни, я больше не могу! – тяжело дыша, сказала Багира. – Возьмём детёныша и бежим. Как бы они опять не напали!
- Они не двинутся, пока я не прикажу им. ССтойте на месссте! – прошипел Каа, и кругом опять стало тихо. – Я не мог прийти раньше, Сестра, но мне показалось, что я сслышу твой зов, - сказал он Багире.
- Я… я, может быть, и звала тебя в разгаре боя! – ответила Багира. – Балу, ты ранен?
- Не знаю, как это они не разорвали меня на сотню маленьких медведей, - сказал Балу, постепенно отряхивая одну лапу за другой. – Ооу! Мне больно! Каа, мы тебе обязаны жизнью, мы с Багирой…
- Это пустяки. А где же человечек?
- Здесь в западне! Я не могу выбраться! – крикнул Маугли.
- Возьмите его отсюда! Он танцует, как павлин Мор! Он передавит ногами наших детей! – сказали кобры снизу.
- Ха! – засмеялся Каа. – У него везде друзья, у этого человечка. Отойди подальше, человечек, а вы спрячьтесь, о Ядовитый Народ! Сейчас я пробью стену.
(от автора. Маугли освободился и стал обнимать друзей, обменялись впечатлениями и Маугли познакомился с Каа. Багира попросила Маугли поблагодарить Каа, как полагается по обычаям и Каа ответил ему)
- Храброе сердце и учтивая речь, - сказал он. – С ними ты далеко пойдёшь в джунглях. А теперь уходи отсюда скорей вместе с твоими друзьями. Ступай спать, потому что скорой зайдет луна, а тебе не годится видеть то, что будет.
(от автора. Каа начал свою пляску с вопроса «хорошо ли видно?»)
- Мы видим, о Каа!
- Хорошо! Начнём же пляску Каа – Пляску Голода. Сидите смирно и смотрите!
(от автора. Далее следует описание того, что Балу с Багирой «словно обратились в камень» и вместе с Маугли они смотрели на Каа и дивились». Каа велел Бандар-Логам подойти ближе и «ряды обезьян беспомощно качнулись вперед, и Балу с Багирой невольно сделали шаг вперед вместе с ними»)
- Ближе! - прошипел Каа.
И обезьяны шагнули еще раз.
Маугли положил руки на плечи Багиры и Балу, чтобы увести их прочь, и оба зверя вздрогнули, словно проснувшись.
- Не снимай руки с моего плеча, - шепнула Багира, - не снимай, иначе я пойду… пойду к Каа. А-ах!
- Это всего только старый Каа выделывает круги в пыли, - сказал Маугли. – Идем отсюда.
И все трое выскользнули в пролом стены и ушли в джунгли.
- Уу-ф! – вздохнул Балу, снова очутившись среди неподвижных деревьев. – Никогда больше не стану просить помощи у Каа! – И он весь содрогнулся с головы до ног.
- Каа знает больше нас, - вся дрожа, сказала Багира – Еще немного, и я бы отправилась прямо к нему в пасть.
- Многие отправятся туда же, прежде чем луна взойдет еще раз, - ответил Балу. – Он хорошо поохотится – на свой лад.
- Но что же всё это значит? – спросил Маугли, который не знал ничего о притягательной силе змеи. – Я видел только большую змею, которая выписывала зачем-то круги по земле, пока не стемнело. И нос у Каа был весь разбит. Ха-ха!
- Маугли, - сердито сказала Багира, - нос он разбил ради тебя, также как мои уши, бока и лапы, плеча и шея Балу искусаны ради тебя. И Балу и Багире трудно будет охотиться в течение многих дней.
- Это пустяки, - сказал Балу. – Зато детёныш опять с нами!
- Правда, но он нам дорого обошёлся: ради него мы были изранены, пожертвовали временем, удачной охотой, собственной шкурой – у меня выщипана вся спина – и даже нашей честью. Ибо, не забывай этого, мне, чёрной пантере, пришлось просить помощи у Каа, и мы с Балу потеряли разум, как малые птенцы, увидев Пляску Голода. А всё оттого, что ты играл с Бандар-Логами!
- Правда, всё это правда, - сказал Маугли опечалившись. – Я плохой детёныш, и в животе у меня горько.
- Мф! Что говорит Закон Джунглей, Балу?
Балу вовсе не желал новой беды для Маугли, но с Законом не шутят, и потому он проворчал:
- Горе не мешает наказанию. Только не забудь Багира, что он еще мал!
- Не забуду! Но он натворил беды, и теперь надо его побить. Маугли, что ты на это скажешь?
- Ничего! Я виноват. А вы оба ранены. Это только справедливо.
Багира дала ему с десяток шлепков, лёгких, на взгляд пантеры (они даже не разбудили бы её собственного детеныша), но для семилетнего мальчика это были суровые побои, от которых всякий рад был бы избавиться. Когда всё кончилось, Маугли чихнул и без единого слова поднялся на ноги.
- А теперь, - сказала Багира, - прыгай ко мне на спину, Маленький Брат, и мы отправимся домой.
Одна из прелестей Закона Джунглей состоит в том, что с наказанием кончаются все счёты. После него не бывает никаких придирок
Маугли опустил голову на спину Багиры и заснул так крепко, что даже не проснулся, когда его положили на землю в родной берлоге.
И Тха спросил:
«Кто хочет быть Господином Джунглей?»
Выскочила Серая Обезьяна, которая живёт на ветвях, и крикнула:
«Я хочу быть Госпожой Джунглей!»
Тха усмехнулся и ответил:
«Пусть будет так!» - и в гневе ушёл прочь.
Дети, вы знаете Серую Обезьяну. Тогда она была такая же, как и теперь. Сначала она состроила умное лицо, но через минуту начала почёсываться и скакать вверх и вниз, и, возвратившись, Тха увидел, что она висит на дереве головой вниз и передразнивает всех, кто стоит под деревом, и они тоже ее дразнят. И так в джунглях не стало больше Закона – одна глупая болтовня и слова без смысла.
Тогда Тха созвал нас всех и сказал:
«Первый ваш Господин (прим.автора. Первый из Тигров) принес в джунгли Смерть, второй (прим.автора. Серая Обезьяна) – Позор. Теперь пора дать вам Закон, и такой Закон, которого вы не смели бы нарушать. Теперь вы познаете Страх и, увидев его, поймёте, что он господин над вами, а всё остальное придёт само собой".
Тогда мы, Народ Джунглей, спросили:
«Что такое Страх?»
И Тха ответил:
«Ищите и отыщете».
И мы исходили все джунгли вдоль и поперек в поисках Страха, и вскоре буйволы… (пропуск) …принесли весть, что в одной пещере в джунглях сидит Страх, что он безволосый и ходит на задних лапах. Тогда все мы пошли за стадом буйволов к этой пещере, и Страх стоял там у входа. Да, он был безволосый, как рассказывали буйволы, и ходил на задних лапах. Увидев нас, он крикнул, и его голос вселил в нас тот страх, который мы знаем теперь, и мы ринулись прочь, топча и нанося раны друг другу. В ту ночь Народ Джунглей не улёгся отдыхать весь вместе, как было у нас в обычае, но каждое племя легло отдельно – свиньи со свиньями и олени с оленями: рога с рогами и копыта с копытами. Свои залегли со своими и дрожали от страха всю ночь.
Только Первого из Тигров не было с нами: он всё ещё прятался в болотах на севере, и когда до него дошла весть о том, кого мы видели в пещере, он сказал:
«Я пойду к нему и сломаю ему шею»…
Далее в книге следует описание испугавшегося Тигра, сбежавшего от безволосого Страха; слова Тха о том, что власть Судьи уже больше никогда не вернется к Первому из Тигров;о сломленной гордости Первого из Тигров и его ярости, желания мести; повествование о том, что Тха дал слово Тигру отводить ему одну ночь в году в память о том, что когда-то было время без стыда и страха, но попросил его быть милосердным; невыполненная просьба и убийство человека. Раскаты грома и появление Первого из Слонов. Гордый возглас Тигра «Я убил страх»; наивные мечты Тигра о том, что он теперь он будет «по-прежнему судить Народы Джунглей». Однозначный приговор Тха «Ты не пощадил его, и он тебе не даст пощады… Ты научил человека убивать, а он всё перенимает быстро». Далее Тха добавил к своему рассказу важное замечание: «Если бы не Первый из Тигров, этого бы не случилось бы и никто из нас не знал бы Страха». А медведь Балу добавил: «Джунгли полны таких сказок. Стоит только начать, им и конца не будет».
Кто они эти "вневременные люди" и каков их портрет в настоящее время, в цифровую эпоху?
Как с ними взаимодействовать и контактировать, как к ним следует правильно относиться и где же поставить для них запятую в фразе "Казнить нельзя помиловать"?
_____
Редьярд Киплинг. Маугли
Выдержки из главы «Охота Каа»
- Теперь у меня будет своё собственное племя, и я буду целый день водить его по деревьям!
- Что это за новая глупость, маленький выдумщик? – спросила Багира.
- Да, и бросать ветками и грязью в старого Балу, - продолжал Маугли. – Они мне это обещали… Ай!
- Вуу! – Большая лапа Балу смахнула Маугли со спины пантеры и, лёжа между передними лапами медведя, Маугли понял, что тот сердится. – Маугли, - сказал Балу, - ты разговаривал с Бандар-Логами, Обезьяньим Народом?
Маугли взглянул на Багиру – не сердится ли она тоже – и увидел, что глаза пантеры стали жёстки, как два изумруда.
- Ты водишься с Обезьяньим Народом – с серыми обезьянами, с народом, не знающим Закона, с народом, который ест всё без разбора? Как тебе не стыдно?
- Балу ударил меня по голове, - сказал Маугли (он всё ещё лежал на спине), - и я убежал, а серые обезьяны спустились с дерева и пожалели меня. А другим было всё равно. – Он слегка всхлипнул.
- Жалость Обезьяньего Народа! – фыркнул Балу. – Спокойствие горного потока! Прохлада летнего Зноя! А что было потом, детёныш человека?
- А потом… потом они дали мне орехов и всякой вкусной еды, а потом взяли меня на руки и унесли на вершины деревьев и говорили, что я им кровный брат, только что бесхвостый, и когда-нибудь стану их вожаком.
- У них не бывает вожака, - сказала Багира. – Они лгут. И всегда лгали.
- Они были очень ласковы со мной и просили приходить еще. Почему вы меня никогда не водили к Обезьяньему Народу? Они ходят на двух ногах, как и я. Они не дерутся жёсткими лапами. Они играют целый день… Пусти меня, скверный Балу, пусти меня! Я опять пойду играть с ними.
- Слушай, детёныш! – сказал медведь, и голос его прогремел, как гром в жаркую ночь. – Я научил тебя Закону Джунглей – общему для всех народов джунглей, кроме Обезьяньего Народа, который живет на деревьях. У них нет Закона. У них нет своего языка, одни только краденые слова, которые они перенимают у других, когда подслушивают и подсматривают, и подстерегают, сидя на деревьях. Их обычаи – не наши обычаи. Они живут без вожака. Они ни о чем не помнят. Они болтают и хвастают, будто они великий народ и задумали великие дела в джунглях, но вот упадет орех, и они уже смеются и всё позабыли. Никто в джунглях не водится с ними. Мы не пьем там, где пьют обезьяны, не ходим туда, куда ходят обезьяны, не охотимся там, где они охотятся, не умираем там, где они умирают. Разве ты слышал от меня хотя бы слово о Бандар-Логах?
- Нет, - ответил Маугли шёпотом, потому что лес притих, после того как Балу кончил свою речь.
- Народ Джунглей не хочет их знать и никогда про них не говорит. Их очень много, они злые, грязные, бесстыдные и хотят только того, чтобы Народ Джунглей обратил на них внимание. Но мы не замечаем их, даже когда они бросают орехи и сыплют грязь нам на голову.
Не успел он договорить, как целый дождь орехов и сучьев посыпался на них с деревьев; послышался кашель, визг и сердитые скачки высоко над ними, среди тонких ветвей.
- С Обезьяньим Народом запрещено водиться, - сказал Балу, - запрещено Законом. Не забывай этого!
- Да, запрещено, - сказала Багира. – Но я всё-таки думаю, что Балу должен был предупредить тебя.
- Я?.. Я? Как могло мне прийти в голову, что он станет водиться с такой дрянью? Обезьяний Народ! Тьфу!
Снова орехи дождём посыпались им на голову, и медведь с пантерой убежали, захватив с собой Маугли. Балу говорил про обезьян сущую правду. Они жили на вершинах деревьев, а так как звери редко смотрят вверх, то обезьянам и Народу Джунглей не приходилось встречаться. Но если обезьянам попадался в руки больной волк, или раненый тигр, или медведь, они мучили слабых и забавы ради бросали в зверей палками и орехами, надеясь, что их заметят. Они поднимали вой, выкрикивая бессмысленные песни, звали Народ Джунглей к себе на деревья драться, заводили из-за пустяков ссоры между собой и бросали мёртвых обезьян где попало, напоказ всему Народу Джунглей. Они постоянно собирались завести и своего вожака, и свои законы и обычаи, но так и не завели, потому что память у них была короткая, не дальше вчерашнего дня. В конце концов они помирились на том, что придумали поговорку: «Все джунгли будут думать завтра так, как обезьяны думают сегодня», и очень этим утешались. Никто из зверей не мог до них добраться, и никто не обращал на них внимания – вот почему они так обрадовались, когда Маугли стал играть с ними, а Балу на него рассердился.
Никакой другой цели у них не было – у обезьян никогда не бывает цели, - но одна из них придумала, как ей показалось, забавную штуку и объявила всем другим, что Маугли может быть полезен всему их племени, потому что умеет сплетать ветви для защиты от ветра, и если его поймать, то он научит этому и обезьян. Разумеется, Маугли, как сын лесоруба, многое знал, сам не помня откуда, и умел строить шалаши из хвороста, сам не зная, как это у него получается. А Обезьяний Народ, подглядывая за ним с деревьев, решил, что это занятная игра. На этот раз, говорили обезьяны, у них и вправду будет вожак и они станут самым мудрым народом в джунглях, таким мудрым, что все их заметят и позавидуют им. И потому они тихонько крались за Балу и Багирой, пока не наступило время полуденного отдыха и Маугли, которому было очень стыдно, не улёгся спать между пантерой и медведем, решив, что больше не станет водиться с Обезьяньим Народом.
И тут сквозь сон он почувствовал чьи-то руки на своих плечах и ногах – жёсткие, сильные, маленькие руки, - потом хлестанье веток по лицу, а потом он в изумлении увидел сквозь качающиеся вершины землю внизу и Балу, который глухо ревел, будя джунгли, а Багира прыжками поднималась вверх по стволу дерева, оскалив сплошные белые зубы. Обезьяны торжествующе взвыли и перескочили вверх на тонкие ветки, куда Багира побоялась лезть за ними.
- Она нас заметила! Багира нас заметила! Все джунгли восхищаются нашей ловкостью и нашим умом! – кричали обезьяны.
Потом они пустились бегом…(описание похищения Маугли)
Первое время он боялся, что его уронят, потом обозлился, но понял, что бороться нельзя, потом начал думать. Прежде всего нужно было послать о себе весточку Багире и Балу
(от автора. Далее следует описание того, как Маугли заметил коршун Чиль и тот, сказав Заветное Слово, попросил его «дать о нём знать Багире и Балу».
- Им не уйти далеко, - сказал он (Чиль) посмеиваясь. – Обезьяны никогда не доделывают того, что задумали. Всегда они хватаются за что-нибудь новое, эти Бандар-Логи. На этот раз, если я не слеп, они наживут себе беду: ведь Балу не птенчик, да и Багира, сколько мне известно, умеет убивать не одних коз.
И паря в воздухе, он покачивался на крыльях, подобрав под себя ноги, и ждал.
А в это время Балу и Багира были вне себя от ярости и горя. (небольшой пропуск)
- Почему ты не предостерёг Маугли? – заворчала она на бедного Балу, который припустился неуклюжей рысью в надежде догнать обезьян. – Что пользы бить детёныша до полусмерти, если ты не предостерёг его?
- Скорей! О, скорей! Мы… мы ещё догоним их, быть может! – задыхался Балу.
(от автора. Багира ворчит на Балу, а тот сокрушается и воет от горя)… - О, Маугли, Маугли, зачем я не остерёг тебя против Обезьяньего Народа, зачем я бил тебя по голове? Я, может, выбил сегодняшний урок из его головы, и мальчик теперь один в джунглях и забыл Заветные Слова!
Балу обхватил голову лапами и со стоном закачался взад и вперед.
- Не так давно он сказал мне правильно все слова, - сердито заметила Багира. – Балу, ты ничего не помнишь и не уважаешь себя. Что подумали бы джунгли, если бы я, черная пантера, каталась и выла, свернувшись клубком, как дикобраз Сахи?
- Какое мне дело до того, что подумают джунгли! Мальчик, может быть, уже умер!
- Если только они не бросят его с дерева забавы ради и не убьют со скуки, я не боюсь за детёныша. Он умён и всему обучен, а главное – у него такие глаза, которых боятся все джунгли. Но всё же (и это очень худо) он во власти Бандар-Логов, а они не боятся никого в джунглях, потому что живут высоко на деревьях. – Багира задумчиво облизала переднюю лапу.
- И глуп же я! О толстый бурый глупец, пожиратель кореньев! – простонал Балу, вдруг выпрямляясь и отряхиваясь. – Правду говорит дикий слон Хатхи: «У каждого свой страх», а они, Бандар-Логи, боятся Каа, горного удава. Он умеет лазить по деревьям не хуже обезьян. По ночам он крадет у них детенышей. От одного звука его имени дрожат их гадкие хвосты. Идём к нему!
- Чем может Каа помочь нам? Он не нашего племени, потому что безногий, и глаза у него презлые, - сказала Багира.
- Он очень стар и очень хитер. Кроме того, он всегда голоден, - с надеждой сказал Балу, - Пообещаем ему много коз.
- Он спит целый месяц, после того как наестся. Может быть, спит и теперь, а если не спит, то может и не захочет принять от нас коз в подарок.
Багира плохо знала Каа и потому относилась к нему подозрительно.
- Тогда мы с тобой вместе могли бы уговорить его, старая охотница.
Тут Балу потёрся о Багиру выцветшим бурым плечом, и они вдвоем отправились на поиски горного удава Каа.
(от автора. Следует описание встречи медведя с пантерой и горного удава)
- Мы… мы гонимся сейчас за Бандар-Логами, - сказал Балу и поперхнулся, потому что впервые на его памяти обитателю джунглей приходилось признаваться в том, что ему есть дело до обезьян.
- И конечно, не какой-нибудь пустяк ведёт двух таких охотников – вожаков у себя в джунглях – по следам Бандар-Логов, - учтиво ответил Каа, хотя его распирало от любопытства.
- Право. – начал Балу, - я всего-навсего старый и подчас неразумный учитель Закона у Сионийских Волчат, а Багира…
- … есть Багира, - сказала черная пантера и закрыла пасть, лязгнув зубами: она не признавала смирения. – Вот в чём беда, Каа: эти воры орехов и истребители пальмовых листьев украли у нас человеческого детёныша, о котором ты, может быть, слыхал.
- Я слышал что-то от Сахи (иглы придают ему нахальство) про детёныша, которого приняли в Волчью Стаю, но не поверил. Сахи слушает одним ухом, а потом перевирает всё, что слышал.
- Нет, это правда. Такого детёныша еще не бывало на свете, - сказал Балу. – Самый лучший, самый умный и самый смелый человеческий детёныш, мой ученик, который прославит имя Балу на все джунгли, от края до края. А кроме того, я… мы… любим его, Кака!
- Тс! Тс! – отвечал Каа, ворочая головой направо и налево. – Я тоже знавал, что такое любовь. Я мог бы рассказать вам не одну историю…
- Это лучше потом, как-нибудь в ясную ночь, когда мы все будем сыты и сможем оценить рассказ по достоинству, - живо ответила Багира. – Наш детёныш теперь в руках у Бандар-Логов, а мы знаем, что из всего Народа Джунглей они боятся одного Каа.
- Они боятся одного меня! И недаром, - сказал Каа. – Болтуньи, глупые и хвастливые, хвастливые, глупые болтуньи – вот каковы эти обезьяны! Однако вашему детёнышу нечего ждать от них добра. Они рвут орехи, а когда надоест, бросают их вниз. Целый день они носятся с веткой, будто обойтись без неё не могут, а потом ломают её пополам. Вашему детёнышу не позавидуешь. Кроме того, они называли меня… жёлтой рыбой, кажется?
- Червяком, червяком. Земляным червяком, - сказала Багира, - и еще разными кличками. Мне стыдно даже повторять.
- Надо их проучить, чтобы не забывались, когда говорят о своём господине! Ааа-ссп! Чтобы помнили получше! Так куда же они побежали с детёнышем?
(от автора. Далее коршун Чиль сориентировал их. Они тут же отправились в Холодные Берлоги).
Обезьяний Народ в Холодных Берлогах вовсе не думал о друзьях Маугли. Они притащили мальчика в заброшенный город и теперь были очень довольны собой. (от автора. Описание города пропускаю)
Обезьяны называли это место своим городом и делали вид, будто презирают Народ Джунглей за то, что он живет в лесу. И всё-таки они не знали, для чего построены все эти здания и как ими пользоваться. Они усаживались в кружок на помосте в княжеской зале совета, искали друг у дружки блох и играли в людей: вбегали в дома и опять выбегали из них, натаскивали куски штукатурки и всякого старья в угол и забывали, куда они всё это спрятали; дрались и кричали, нападая друг на друга, потом разбегались играть по террасам княжеского сада, трясли там апельсиновые деревья и кусты роз для того только, чтобы посмотреть, как посыплются лепестки и плоды. Они обегали все переходы и тёмные коридоры во дворце и сотри небольших тёмных покоев, но не могли запомнить, что они уже видели, а чего еще не видели, и шатались везде поодиночке, попарно или кучками, хвастаясь друг перед другом, что ведут себя совсем как люди. Они пиши из водоёмов и мутили в них воду, потом дрались из-за воды, потом собирались толпой и бегали по всему городу крича:
- Нет в джунглях народа более мудрого, доброго, ловкого, сильного и кроткого, чем Бандар-Логи!
Потом всё начиналось снова, до тех пор пока им не надоедал город, и тогда они убегали на вершины деревьев, всё ещё не теряя надежды, что когда-нибудь Народ Джунглей заметит их.
Маугли, воспитанный в Законе Джунглей, не понимал такой жизни, и она не нравилась ему. Обезьяны притащили его в Холодные Берлоги уже к вечеру, и, вместо того чтобы лечь спать, как сделал бы сам Маугли после долгого пути, они схватились за руки и начали плясать и распевать свои глупые песни. Одна из обезьян произнесла речь перед своими друзьями и сказала им, что захват Маугли в плен отмечает начало перемены в истории Бандар-Логов, потому что теперь Маугли покажет им, как надо сплетать ветви и тростники для защиты от холода и дождя.
Маугли набрал лиан и начал их сплетать, а обезьяны попробовали подражать ему, но через несколько минут им это наскучило, и они стали дёргать своих друзей за хвосты и, кашляя, скакать на четвереньках.
- Мне хочется есть,– сказал Маугли. – Я чужой в этих местах – принесите мне поесть или позвольте мне поохотиться.
Двадцать или тридцать обезьян бросились за орехами и дикими плодами для Маугли, но по дороге они подрались, а возвращаться с тем, что у них осталось, не стоило труда. Маугли обиделся и рассердился, не говоря уже о том, что был голоден, и долго блуждал по пустынным улицам, время от времени испуская Охотничий Клич Чужака, но никто ему не ответил, и Маугли понял, что он попал в очень дурное место.
«Правда всё то, что Балу говорил о Бандар-Логах, - подумал он про себя. – У них нет ни Закона, ни Охотничьего Клича, ни вожаков – ничего, кроме глупых слов и цепких воровских лап. Так что если меня тут убьют или я умру голодной смертью, то буду сам виноват. Однако надо что-нибудь придумать и вернуться в мои родные джунгли. Балу, конечно, побьёт меня, но это лучше, чем ловить дурацкие розовые лепестки вместе с Бандар-Логами».
Как только он подошёл к городской стене, обезьяны сейчас же оттащили его обратно, говоря что он сам не понимает, как ему повезло, и стали щипать его, чтобы он почувствовал к ним благодарность. Он стиснул зубы и промолчал, но всё-таки пошёл с громко вопившими обезьянами на террасу, где были водоёмы из красного песчаника, наполовину полные дождевой водой. (от автора. Пропуск)
Обиженный, сонный и голодный Маугли всё же не мог не смеяться, когда обезьяны начинали в двадцать голосов твердить ему, как они мудры, сильны и добры и как он неразумен, что хочет с ними расстаться.
- Мы велики! Мы свободны! Мы достойны восхищения! Достойны восхищения, как ни один народ в джунглях! Мы все так говорим, - значит это правда! – кричали они. – Сейчас мы тебе расскажем про себя, какие мы замечательные, раз ты нас слушаешь и можешь передать наши слова Народу Джунглей, чтобы в будущем он обращал на нас внимание.
Маугли с ними не спорил, и сотни обезьян собрались на террасе послушать, как их говоруны будут петь хвалы Бандар-Логам, и когда болтуньи-обезьяны останавливались, чтобы перевести дух, остальные подхватывали хором:
- Это правда, мы все так говорим!
Маугли кивал головой, моргал глазами и поддакивал, когда его спрашивали о чем-нибудь, и голова у него кружилась от шума.
«Шакал Табаки, должно быть, перекусал их всех. – думал он про себя, - и они теперь взбесились.
Это у них бешенство, «дивани». Неужели они никогда не спят? Вот сейчас это облако закроет луну. Если оно большое, я бы успел убежать в темноте. Но я устал».
За этим самым облаком следили два верных друга в полузасыпанном рву под городской стеной. Багира и Каа, зная, как опасны обезьяны, когда их много, выжидали, чтобы не рисковать понапрасну. Обезьяны ни за что не станут драться, если их меньше сотни против одного, а в джунглях мало кому нравится такой перевес.
(от автора. Каа и Багира распределись перед нападением и обезьяны их заметили)
- Она тут одна! Убьём её! Убьём!
Клубок дерущихся обезьян, кусаясь, царапаясь, дёргая и терзая Багиру, сомкнулся над ней, а пять или шесть обезьян крепко ухватили Маугли, подтащили его к стене беседки и впихнули пролом купола. (от автора. Пропуск)
- Посиди тут, - кричали обезьяны, - пока мы не убьём твоих приятелей! А после мы поиграем с тобой, если Ядовитый Народ оставит тебя в живых!
- Мы с вами одной крови, я и вы! – быстро шепнул Маугли Змеиное Слово.
(от автора. Пропуск)…
…Багира «рвалась и металась взад и вперед, задыхаясь под кучей навалившихся на нее обезьян. Впервые со дня своего рождения Багира дралась не на жизнь, а на смерть.
(от автора. Прибежал Балу)…
- Багира, - кричал он, - я здесь! Я лезу вверх! Я спешу! Камни скользят у меня из-под ног! Дайте мне только до вас добраться, о вы, подлые Бандар-Логи!
(от автора. Медведь стал драться, а Багира прыгнула в воду)
Пантера лежала в воде, выставив только голову, и жадно ловила ртом воздух, а обезьяны, стоя в три ряда на красных ступенях, приплясывали от злобы на месте, готовые наброситься на неё со всех сторон разом, если она выйдет из воды на помощь Балу.
(от автора. Помощь от Каа)
Каа только что перевалился через западную стену и с такой силой рухнул на землю, что большой камень свалился в ров. (от автора. Пропуск). Тем временем Балу продолжал бой, и обезьяны вопили над водоёмом вокруг Багиры, и нетопырь Манг, летая взад и вперед, разносил по джунглям вести о великой битве, так что затрубил даже дикий слон Хатхи. Далеко в лесу просунулись отдельные стайки обезьян, и помчались по верхушкам деревьев к Холодным Берлогам на помощь своим родичам, и шум битвы разбудил дневных птиц, на много миль вокруг.
Тогда Каа двинулся быстро, напрямик, горя жаждой убийства. Вся сила удава – в тяжком ударе головой, удвоенном силой и тяжестью всего тела. (от автора. Пропуск).
Первый удар, направленный прямо в гущу обезьян, окружавших Балу, был нанесён молча, с закрытым ртом, а второго удара не понадобилось. Обезьяны бросились врассыпную с криком:
- Каа! Это Каа! Бегите! Бегите!
Не одно поколение обезьян воспитывалось в страхе и вело себя примерно, наслушавшись от старших рассказов про Каа, ночного вора, который умел проскользнуть среди ветвей так бесшумно, как растёт мох, и утащить самую сильную обезьяну. (от автора. Пропуск).
Обезьяны боялись Каа больше всего на свете, ибо ни одна из них не знала пределов его силы, ни одна не смела взглянуть ему в глаза и ни одна не вышла живой из его объятий. И потому, дрожа от страха, они бросились на стены и на крыши домов, а Балу глубоко вздохнул от облегчения. Шерсть у него была гораздо гуще, чем у Багиры, но и он сильно пострадал в бою. И тут Каа, впервые раскрыв пасть, прошипел одно долгое, свистящее слово, и обезьяны, далеко в лесу, спешившие на помощь к Холодным Берлогам, замерли на месте, дрожа так сильно, что ветви под их тяжестью согнулись и затрещали. Обезьяны на стенах и крышах домов перестали кричать, в городе стало тихо, и Маугли услышал, как Багира отряхивает мокрые бока, выйдя из водоёма. Потом снова поднялся шум. Обезьяны полезли выше на стены, уцепились за шеи больших каменных идолов и визжали, прыгая по зубчатым стенам, а Маугли, приплясывая на месте, приложился глазом к ажурной резьбе и начал ухать по-совиному, выражая этим презрение и насмешку.
- Достанем детёныша из западни, я больше не могу! – тяжело дыша, сказала Багира. – Возьмём детёныша и бежим. Как бы они опять не напали!
- Они не двинутся, пока я не прикажу им. ССтойте на месссте! – прошипел Каа, и кругом опять стало тихо. – Я не мог прийти раньше, Сестра, но мне показалось, что я сслышу твой зов, - сказал он Багире.
- Я… я, может быть, и звала тебя в разгаре боя! – ответила Багира. – Балу, ты ранен?
- Не знаю, как это они не разорвали меня на сотню маленьких медведей, - сказал Балу, постепенно отряхивая одну лапу за другой. – Ооу! Мне больно! Каа, мы тебе обязаны жизнью, мы с Багирой…
- Это пустяки. А где же человечек?
- Здесь в западне! Я не могу выбраться! – крикнул Маугли.
- Возьмите его отсюда! Он танцует, как павлин Мор! Он передавит ногами наших детей! – сказали кобры снизу.
- Ха! – засмеялся Каа. – У него везде друзья, у этого человечка. Отойди подальше, человечек, а вы спрячьтесь, о Ядовитый Народ! Сейчас я пробью стену.
(от автора. Маугли освободился и стал обнимать друзей, обменялись впечатлениями и Маугли познакомился с Каа. Багира попросила Маугли поблагодарить Каа, как полагается по обычаям и Каа ответил ему)
- Храброе сердце и учтивая речь, - сказал он. – С ними ты далеко пойдёшь в джунглях. А теперь уходи отсюда скорей вместе с твоими друзьями. Ступай спать, потому что скорой зайдет луна, а тебе не годится видеть то, что будет.
(от автора. Каа начал свою пляску с вопроса «хорошо ли видно?»)
- Мы видим, о Каа!
- Хорошо! Начнём же пляску Каа – Пляску Голода. Сидите смирно и смотрите!
(от автора. Далее следует описание того, что Балу с Багирой «словно обратились в камень» и вместе с Маугли они смотрели на Каа и дивились». Каа велел Бандар-Логам подойти ближе и «ряды обезьян беспомощно качнулись вперед, и Балу с Багирой невольно сделали шаг вперед вместе с ними»)
- Ближе! - прошипел Каа.
И обезьяны шагнули еще раз.
Маугли положил руки на плечи Багиры и Балу, чтобы увести их прочь, и оба зверя вздрогнули, словно проснувшись.
- Не снимай руки с моего плеча, - шепнула Багира, - не снимай, иначе я пойду… пойду к Каа. А-ах!
- Это всего только старый Каа выделывает круги в пыли, - сказал Маугли. – Идем отсюда.
И все трое выскользнули в пролом стены и ушли в джунгли.
- Уу-ф! – вздохнул Балу, снова очутившись среди неподвижных деревьев. – Никогда больше не стану просить помощи у Каа! – И он весь содрогнулся с головы до ног.
- Каа знает больше нас, - вся дрожа, сказала Багира – Еще немного, и я бы отправилась прямо к нему в пасть.
- Многие отправятся туда же, прежде чем луна взойдет еще раз, - ответил Балу. – Он хорошо поохотится – на свой лад.
- Но что же всё это значит? – спросил Маугли, который не знал ничего о притягательной силе змеи. – Я видел только большую змею, которая выписывала зачем-то круги по земле, пока не стемнело. И нос у Каа был весь разбит. Ха-ха!
- Маугли, - сердито сказала Багира, - нос он разбил ради тебя, также как мои уши, бока и лапы, плеча и шея Балу искусаны ради тебя. И Балу и Багире трудно будет охотиться в течение многих дней.
- Это пустяки, - сказал Балу. – Зато детёныш опять с нами!
- Правда, но он нам дорого обошёлся: ради него мы были изранены, пожертвовали временем, удачной охотой, собственной шкурой – у меня выщипана вся спина – и даже нашей честью. Ибо, не забывай этого, мне, чёрной пантере, пришлось просить помощи у Каа, и мы с Балу потеряли разум, как малые птенцы, увидев Пляску Голода. А всё оттого, что ты играл с Бандар-Логами!
- Правда, всё это правда, - сказал Маугли опечалившись. – Я плохой детёныш, и в животе у меня горько.
- Мф! Что говорит Закон Джунглей, Балу?
Балу вовсе не желал новой беды для Маугли, но с Законом не шутят, и потому он проворчал:
- Горе не мешает наказанию. Только не забудь Багира, что он еще мал!
- Не забуду! Но он натворил беды, и теперь надо его побить. Маугли, что ты на это скажешь?
- Ничего! Я виноват. А вы оба ранены. Это только справедливо.
Багира дала ему с десяток шлепков, лёгких, на взгляд пантеры (они даже не разбудили бы её собственного детеныша), но для семилетнего мальчика это были суровые побои, от которых всякий рад был бы избавиться. Когда всё кончилось, Маугли чихнул и без единого слова поднялся на ноги.
- А теперь, - сказала Багира, - прыгай ко мне на спину, Маленький Брат, и мы отправимся домой.
Одна из прелестей Закона Джунглей состоит в том, что с наказанием кончаются все счёты. После него не бывает никаких придирок
Маугли опустил голову на спину Багиры и заснул так крепко, что даже не проснулся, когда его положили на землю в родной берлоге.
Выдержки из главы «Как Страх пришёл в джунгли»
И Тха спросил:
«Кто хочет быть Господином Джунглей?»
Выскочила Серая Обезьяна, которая живёт на ветвях, и крикнула:
«Я хочу быть Госпожой Джунглей!»
Тха усмехнулся и ответил:
«Пусть будет так!» - и в гневе ушёл прочь.
Дети, вы знаете Серую Обезьяну. Тогда она была такая же, как и теперь. Сначала она состроила умное лицо, но через минуту начала почёсываться и скакать вверх и вниз, и, возвратившись, Тха увидел, что она висит на дереве головой вниз и передразнивает всех, кто стоит под деревом, и они тоже ее дразнят. И так в джунглях не стало больше Закона – одна глупая болтовня и слова без смысла.
Тогда Тха созвал нас всех и сказал:
«Первый ваш Господин (прим.автора. Первый из Тигров) принес в джунгли Смерть, второй (прим.автора. Серая Обезьяна) – Позор. Теперь пора дать вам Закон, и такой Закон, которого вы не смели бы нарушать. Теперь вы познаете Страх и, увидев его, поймёте, что он господин над вами, а всё остальное придёт само собой".
Тогда мы, Народ Джунглей, спросили:
«Что такое Страх?»
И Тха ответил:
«Ищите и отыщете».
И мы исходили все джунгли вдоль и поперек в поисках Страха, и вскоре буйволы… (пропуск) …принесли весть, что в одной пещере в джунглях сидит Страх, что он безволосый и ходит на задних лапах. Тогда все мы пошли за стадом буйволов к этой пещере, и Страх стоял там у входа. Да, он был безволосый, как рассказывали буйволы, и ходил на задних лапах. Увидев нас, он крикнул, и его голос вселил в нас тот страх, который мы знаем теперь, и мы ринулись прочь, топча и нанося раны друг другу. В ту ночь Народ Джунглей не улёгся отдыхать весь вместе, как было у нас в обычае, но каждое племя легло отдельно – свиньи со свиньями и олени с оленями: рога с рогами и копыта с копытами. Свои залегли со своими и дрожали от страха всю ночь.
Только Первого из Тигров не было с нами: он всё ещё прятался в болотах на севере, и когда до него дошла весть о том, кого мы видели в пещере, он сказал:
«Я пойду к нему и сломаю ему шею»…
Далее в книге следует описание испугавшегося Тигра, сбежавшего от безволосого Страха; слова Тха о том, что власть Судьи уже больше никогда не вернется к Первому из Тигров;о сломленной гордости Первого из Тигров и его ярости, желания мести; повествование о том, что Тха дал слово Тигру отводить ему одну ночь в году в память о том, что когда-то было время без стыда и страха, но попросил его быть милосердным; невыполненная просьба и убийство человека. Раскаты грома и появление Первого из Слонов. Гордый возглас Тигра «Я убил страх»; наивные мечты Тигра о том, что он теперь он будет «по-прежнему судить Народы Джунглей». Однозначный приговор Тха «Ты не пощадил его, и он тебе не даст пощады… Ты научил человека убивать, а он всё перенимает быстро». Далее Тха добавил к своему рассказу важное замечание: «Если бы не Первый из Тигров, этого бы не случилось бы и никто из нас не знал бы Страха». А медведь Балу добавил: «Джунгли полны таких сказок. Стоит только начать, им и конца не будет».
© Авторский проект Марины Игоревны Г., 2026-2035
